В 2013 году 1 июля я сидела в самолете Люфтганзы в ожидании взлета. На коленях стрессовала кошка, обалдевшая от аэропорта и людей. За окном накрапывал дождик. Самолет выруливал на взлетную полосу, когда внутри что-то хрустнуло и потекли слезы. Стало ясно, что я улетаю навсегда.

Первый год возвращаться приходилось часто. На свадьбу близких друзей, на день рождения и закаты в октябре и просто по привычке. Петербург казался все таким же своим, понятным, было ощущение, что мы переехали жить на дачу, но все так же официально числимся в Петербурге. 

После двухлетнего перерыва летом 2015 все пошло не так. Мосты по-прежнему открывались чуть раньше положенного, на даче пахло малинником и соснами, но уют стран первого мира подло проник под кожу. Удивляло русское хамство в магазинах и навязчивость официантов, в глаза бросилась красота в изгнании обшарпанных дворянских особняков. Стала чувствительно заметна достоевщина выживающего вопреки города. Возвращаться оказалось неприятно.

Последние несколько лет залетала в город на сапсане после командировки в чужую Москву. Там брала от города по полной немецкой зарплате: роскошные сьюты над рекой Москвой, пафосные рестораны по ценам умеренных кебабов и город из окна такси. Такая Москва мне нравилась – ничего личного. В Петербурге короткие выходные, завтрак с подругой, случайный день рождения друга в Таврическом, мосты одним глазком по дороге в аэропорт и вот уже мой самолет выруливает домой – в Берлин.

В 2020 сбегала из-под стремительно захлопывающегося ковидного занавеса. Рейс из Петербурга был уже отменен, летела в Москву, судорожно сочиняя наиболее убедительную причину выпустить меня на последнем самолете к коту и калатее. Побег удался, но страх не выбраться из страны, к которой я официально приписана, домой, проник глубоко под кожу и задел жизненно-важные органы. 

В 2021 все поменялось. Германия в шаге от признания меня своим гражданином, русский язык я практикую по Набокову и в письменном виде. Благодаря британцу главные новости теперь – островные с пометкой BBC в углу. С Россией и Петербургом меня практически ничего не связывает. Но Россия так просто не выпускает граждан из своих цепких ГБэшных объятий. За документами на отказ от гражданства являться стоит лично на поклон. В моем случае – под Приозерск, хваленные МФЦ принимают только по записи и с двухнедельным лагом. Перед поездкой сильно волновалась: ополоумевшее непредсказуемое правительство, пересажавшее десяток друзей в январе и навестившее родителей камрадов-эмигрантов в марте, карантинная Германия, с удлиняющимися в разы сроками натурализации, расплодившиеся-переобувшиеся на Москву друзья. Но главное сам Петербург, с которым связано много грустных и неприветливых воспоминаний.

Перестраховалась – взяла амулетом-оберегом британца. Впервые сменила уютную Петроградку с комнатой с камином у мамы на огромную квартиру на Рылеева. Никогда не жила в районе Чернышевской, но знаю каждую улицу. Говорю по-прежнему на безопасном английском, иногда переключаясь на короткие диалоги на русском. Летела невероятно сосредоточенная, была готова ко всему. Вечером того же дня вышла на Пестеля, прогулялась до Фонтанки и обалдела.

Обои река, Санкт-Петербург, россия, питер, спб, фонтанка картинки на  рабочий стол, раздел город - скачать

Полтора года в запертом Берлине обернулись пыткой уже через 6 месяцев. Одновременно с началом короны разъехалась с лучшим соседом по соседним районам и оказалась отделена карантинными правилам невидимой стеной со всем, что составляло мой мир предыдущие три года. И несмотря на то, что выбор был сделан осмысленно – лучший район Берлина с сохранившимися штрихами довоенной красоты, я была в тупике десятка улиц. За полтора года изучила каждую по камням в тротуаре, по деревьям на поворотах и растениям в окнах на первом этаже. Я выучила все точки, куда можно прийти и дать глазам 5-минутную дозу кайфа: обнимать барельефы и нежно поглаживать линию фасада, смаковать детали балконов и входных ансамблей. 

Выросшая в Петербурге в бермудском треугольнике Площади Искусств, 1-линии Васьки и Каменноостровского 26-28 привыкла любить глазами. Смотреть на дома до последнего этажа, подмечать детали и оттенки. Понимать город через главные артерии и ансамбли площадей. Берлин бесцветен и безвкусен для петербургского взгляда. Не хватает соли и перца, бульон не доварен, состав скуден. За поддержанием жизнедеятельности чувства прекрасного необходимо летать за дозами визуальной красоты в Стокгольм, Лиссабон и Львов. Или ходить по трем улицам Хельмхольцкитца, наклоняя каждый раз голову чуть по-другому, представляя, что это другой район.

Грифоны на улице Пестеля, Бонус к архитектуре, Архитектура, Санкт-Петербург

Вышла на Пестеля в паре шагов от Литейного и захлебнулась. Летящими шпилями, сотнями строк замысловатых фасадов. Полтора года на воде и овсянке сменились развратным пиршеством неприкрытой красоты. Петербург настолько красив, что слова заканчиваются на третьем квартале, беззвучно открываю рот и тыкаю пальцем в притаившихся грифонов на фасадах. Тяну британца за рукав “Смотри! Смотри!”. У меня диетический срыв, я не могу остановиться: рассматриваю город взахлеб, стараюсь не моргать, пытаюсь осознать, как может столько красоты уместиться в один город. Абсолютная архитектурная несправедливость – никакого равенства, все визуальное богатство сосредоточено на брегах Невы. 

Площадь Искусств — Википедия

В этот раз Петербург совсем другой. Вчера зашли на площадь Искусств и развалились на траве напротив. Я смотрела на гимназию, в которую отходила первые три класса. Прошло 25 лет, а я впервые смотрю на школу с ракурса травы. В этом году власти официально разрешили лежать на траве. С Итальянской город напоминает Париж. Красота и расслабленность. Не хватает бутылки вина, багета и санкционного камамбера. 

Таврический сад в Санкт-Петербурге

В другой день валялись на траве Таврика, наблюдая брачные пляски распухшего голубя, и все встало на свои места. Я пережила Петербург. Бывшие обиды и недоразумения, несправедливости и ссоры. Я смотрю на Петербург как на кого-то из далекого прошлого, на знакомое лицо, которое приятно угадать в толпе. В следующий раз я прилечу полноценным туристом – с паспортом другой страны и неприкосновенностью Евросоюза. Я прилечу радостным изголодавшимся визуалом, который вопреки всем рекомендациям врачей, будет пожирать красоту со всем и сразу. В один присест, пока самолет не вырулит на взлетную полосу домой.



Поддержать мои тексты можно здесь: Become a Patron!