Каждую ночь я вижу сны. Редко сны – это кошмары. Кошмары происходят по единому сценарию: меня пытаются убить. Не резко и неожиданно со спины, а целенаправленно, не спеша и не скрывая намерений. Иногда это серийный убийца из номера напротив. Иногда преследующий меня тип на машине, пытающийся спихнуть в кювет. 

Психолог обожает мои сны. Ее глаза загораются, когда я упоминаю, что меня растревожил очередной сон. В этот раз дело шло о летающих червях, которые впивались в лицо и отрывали плоть по кусочкам. Во сне я окружена петербургскими друзьями, у которых интересуюсь – нормально ли это? Подруга устало вздыхает и говорит, что все в курсе. Подсознание подсказывает, что город на болоте погружается в абсолютное отчаяние. 

Главное беспокойство сна – даже не отвратительные жрущие меня заживо летающие черви, а невозможность прочесть сообщение на заглючевшем телефоне. В сообщении британец пишет о своем местонахождении, где мы должны встретиться. Мне видно только превью, открыть сообщение полностью не выходит.

Психолог погружает в состояние школьного изложения: Настя, как вы думаете, о чем этот сон? О том, что я хочу ответить, но не могу. Понимаю, что должна ответить, но не могу. 

Когда британец в Новый год на мой вопрос “назови три классных вещи, которые случились с тобой в 2020?” ответил “мы встретились”, эмоция дошла до меня ровно через сутки в такси. Разморенная запахом трюфельного масла и теплом пиццы на коленях, я буднично сообщила:
– Мне понравилось, как мы встретили Новый год. И мирадор, и фейерверки, и ты мне сказал очень милую вещь.
– Тебе потребовалось 18 часов, чтобы до тебя дошло?! – воскликнул учтивый британец.

Well, you know. 

Моя жизнь колоссально изменилась, когда я осознала, что я не быстрая. Что обработка эмоций занимает время. Что норма – на неопознанное эмоциональное предложение, уставиться стеклянным взглядом в стену и погрузиться в исследование проблемы. Психолог говорит “это нормально быть медленной, у каждого свой ритм”. У меня это может занимать 3-4 дня. И я признательна всем, кто способен принимать настолько отложенную реакцию. Вы – лучшие.

Прошли двое суток с субботней аквадискотеки на улицах России и примкнувших к ним государств, окуппированных русскоязычными мигрантами. Эмоции все еще идут от хвоста удава, сейчас – где-то на 20м попугае. Но первые сполохи уже долетают.

В субботу наш межнациональный союз отправился на митинг в поддержку всего хорошего и против абсурда, происходящего в России. Вместо заявленных 200-300 человек, хвост растянулся на 3000+. Нам не хватило места возле посольства и полиция оперативно передвинула финальный акт к Бранденбургским воротам. Я встретила множество знакомых, обалдела от состояния толпы. С марта 2020 толпа – это двое коллег и кошка. Разлепила легкие, прокричавшись “свободу политзаключенным” и “Путин – вор”.

С самого утра под трансляцию Дождя слепила идеальные сырники и сварила соус из клюквы. Чувствовала возбуждение и причастность. На марше крутила головой с глазами на выкате, пытаясь признать среди людей в масках знакомых. Это невозможно. Но так делали все, поэтому я чувствовала себя в тренде.

Мы шли от лужайки возле Бундестага мимо советского мемориала, Бранденбургских ворот, обогнули еврейский памятник и вышли к посольству из-за спины. Полюбовались на экстравагантное соседство серпа с молотом на фасаде и ирокез флага России на макушке.

Пока шли, обернутые в бело-красно-белые флаги люди вспоминали Беларусь. Жыве, дорогая! Русские в Берлине – это русскоязычные. За пределами самой большой страны на планете мы все вместе. Мы все хотим, чтобы можно было как в Берлине или Тель-Авиве – выйти мирно на митинг, соревнуясь в панчах на плакатах. Чтобы полиция нежно охраняла, расчищая проспекты и уводя машины на параллельные улицы.

Недавно обсуждали сколько народу вернется, когда в России сменится строй. Что из этого выйдет? Вот они решать и будут. Я не вернусь, я страну не выбирала. Литовка, рожденная в СССР и оказавшаяся петербурженкой. Сценарий симпатичный, но не жизнеспособный. У меня нет родины по ощущению, но я свободна выбирать. Будет классно, когда и в России люди будут свободны выбирать.